Родился в семье диакона 16 ноября 1868 года по старому стилю. Место рождения в клировой ведомости не указано, но можно предположить, что оно находилось в пределах обширной Самарской губернии, в составе которой с 1851-го по 1934 год был Бузулукский уезд. В 1889 году диаконский сын окончил курс в Самарской духовной семинарии. 3 июля того же года Преосвященным Серафимом, епископом Самарским и Ставропольским, 21-летний выпускник семинарии был определен на должность псаломщика в село Большая Каменка Самарского уезда и менее чем через год, 26 февраля 1890 года тем же епископом был рукоположен в священника и назначен в клир Михаило-Архангельской церкви на 2-е священническое место села Вязовка Дергуновка Николаевского уезда (ныне большая часть исторической территории Николаевского уезда находится в административных границах Саратовской и отчасти Самарской областей – прим. С.К.)
Резолюцией Преосвященного Владимира от 16 мая 1892 года (будущего священномученика Владимира (Богоявленского) 1 января 1848-го – 25 января 1918 гг.), последовавшей на прошение молодого священника, он был перемещен в с. Мордовский Бугуруслан Бугурусланского уезда. Через три года резолюцией Преосвященного Гурия от 27 сентября 1895 года о. Николай был переведен в с. Логачевку Бузулукского уезда, где и служил до времени своей мученической кончины в 1918 году.
В 1897 году он был назначен окружным духовником, с 1904 года состоял членом Благочиннического Совета, в 1905 году – депутатом Епархиального Съезда духовенства. 10 июля 1910 года Преосвященным Константином, о. Николай был назначен помощником благочинного и наконец, 20 апреля 1912 года журнальным постановлением Духовной консистории, утвержденной Преосвященным Симеоном, назначен и.д. благочинного. За отлично-ревностную службу награжден набедренником в 1897 году, скуфьей – в 1901 году, камилавкой – в 1909 году.
Таким образом, о. Николай Орлов прожил всего 50 лет, и 28 из них, то есть большую часть своей жизни, он предстоял Господу у престола храма, совершая Таинства.
Во второй половине XIX века в Российской империи уже сложилось достаточно многочисленное духовное сословие, выходцы из которого пополняли ряды священно- и церковнослужителей. Семьи членов церковного причта находились в центре приходской жизни и внимания многочисленной крестьянской общины. Устроение жизни, прежде всего, зависело от духовных качеств настоятеля, ведь даже сейчас жива поговорка: «Каков поп, таков и приход», а также и от других обстоятельств: степени воцерковленности прихода, наличия сектантов или их отсутствия, природно-географических особенностей местности, где находился населенный пункт, состояния местной экономики, от хозяйственной хватки прихожан, да и много из чего другого. Дети духовенства, с младенчества погруженные в церковную жизнь и хорошо знавшие ее особенности, как правило, шли по стопам своих родителей. Хотя мы знаем множество примеров, когда наследники городских и сельских священников выбирали иную стезю и становились, например, известными учеными, такими, как выдающийся историк В.О. Ключевский (1847-1911 гг.), сын священника из Пензенской губернии; выдающимися военачальниками и военными теоретиками – А. Е. Снесарев (1865-1937 гг.), сын священника из Воронежской губернии; врачами – выдающийся психиатр и академик В.А. Гиляровский (1879-1856 гг.), сын священника из г. Бузулука.
Жизнь основной части церковного причта на селе нельзя было назвать легкой. Тяжелые, нередко наравне с крестьянскими, условия быта; нехватка денег; нередко необходимость вместе со службами и требами заниматься земледелием. К тому же храмы в своем большинстве были «холодными» (неотапливаемыми). А зимы в те времена были посуровее наших. Что отличало духовенство от крестьянства, так это почти всеобщая грамотность. В то же время священник в определенном смысле был не только служителем Господа, но и государства. В дореволюционной России на Церковь были возложены обязанности регистрации актов гражданского состояния: рождение (крещение), венчание (регистрация браков), отпевание (регистрация смертей).
Священство и диаконство несли одновременно свет Христов и знания. На их плечи было возложено дело грамотности. Священник Николай Орлов в 1891 году открыл в с. Вязовке Дергуновке школу грамоты, с 1892 по 1895 гг. преподавал в женской школе грамоты с. Мордовский Бугуруслан. С 1895 года состоял заведующим церковно-приходской школы с. Логачевка и д. Тарпановке (ныне исчезнувшая деревня Курманаевского района).
В 1898 году в Логачевке была открыта смешанная двухклассная школа. В 1917 году там обучалось 152 мальчика и 151 девочка. Тогда же она была передана в введение земства. Главным предметом, который преподавал о. Николай, был Закон Божий. Эта дисциплина требовала особого подхода в преподавании: «Универсальность требований к законоучителю состояла в том, что в идеально-образцовом случае он должен быть одновременно не только священнослужителем, богословом, пастырем-духовником и проповедником, но и хорошим историком и словесником, и вместе с этим – простым и искренним в общении с детьми, понимающим и любящим своих учеников».
Село Логачевка, где проходил свое пастырское служение священник Николай Орлов, можно назвать его второй родиной. Располагалось оно в 25 верстах от станции Погромное и в 50 верстах от уездного Бузулука. В этом селе родились его дети, именно здесь, на сельском погосте, впоследствии и были упокоены честные останки священнослужителя и его сына.
Логачевка была основана в 1833 году. Малоземелье толкало крестьян из внутренних, давно обжитых и потому перенаселенных губерний на новые территории обширной Российской империи. В конце XVIII и начале XIX веков правительство разрешало переселение малоземельных крестьян в Заволжье и Приуралье, где пустовали обширные целинные пространства. Бузулукский уезд, основанный в 1781 году и сложившийся вокруг города Бузулука (с 1736 по 1781 гг. был крепостью), стал местом наиболее активного переселенческого движения во всем Оренбуржье.
Так, в стороне от участка московской дороги (совр. участок дороги между Оренбургом и Бузулуком), между уездным центром и Тоцкой крепостью, на берегу реки Погромки и появилась Логачевка. Она была основана выходцами из Старооскольского и Новооскольского уездов Курской губернии, а также присоединившимися к ним в 1834 году выходцами из Моршанского уезда Тамбовской губернии.
Село было названо по фамилии Матвея Логачева – доверенного лица, ходатайствовавшего перед властями о переселении и наделении землей от имени своих доверителей. Так по старинной русской традиции первооснователи села отблагодарили своего ходатая. Но не успели они обосноваться на новом месте, как уже в 1835 году возбудили дело о строительстве Божьего храма. К тому времени количество жителей населенного пункта составляло 1 344 человека (162 двора).
Разрешение на строительство храма было получено от Синода в 1836 году. В мае 1837 года на возвышенном берегу левого притока р. Погромки в самом центре села была проведена его закладка, а к началу 1839 г. деревянное здание на каменном фундаменте размером двенадцать на шесть саженей было возведено. Тогда же мастеровым Егором Любимовым, бывшим крепостным помещицы Мухановой Бузулукского уезда, и Василием Секретаревым из Письменной Слободы Бугурусланского уезда был изготовлен резной иконостас и выполнены росписи купола и стен церкви. Здание было построено в форме равностороннего креста с колокольней. Н.М. Огородников указывал, что стены обшили сосновым тесом и покрыли белой масляной краской, купола были выкрашены зеленой краской, а кресты позолочены. Около церкви на мощных сваях, поставленных в виде усеченного конуса под шатровой крышей, стояла отдельная звонница. Там был подвешен и самый большой колокол. Ограда, выложенная из обожженного кирпича с установленными коваными металлическими решетками, имела двое ворот с западной и южной сторон храма. На ее столбах в качестве украшения были укреплены разноцветные металлические шары. К Логачевскому приходу были приписаны деревни Тарпановка, Егорьевка, Ивановка, Злобинка и Архангельское (Елховка).
Последняя клировая ведомость сельской церкви, сохранившаяся в Госархиве Самарской области, датирована 1913 годом. Там указано, что всего в храме было три престола: во имя св. великомученика Георгия Победоносца; правый – во имя Рождества Богородицы; левый – во имя св. вмч. Дмитрия Мироточивого.
Земли при церкви усадебной вместе с погостом было 2 десятины 1 200 квадратных саженей, пахотной – 56 десятин. Находившаяся на расстоянии 8 верст от храма пахотная земля была во владении причта и выделена крестьянским обществом для материального обеспечения священно- и церковнослужителей. Такова была распространенная практика. Из архивных документов следует, что сам священник в тот год не засеивал свои наделы, только диакон засеял несколько десятин пшеницей и овсом. Как записал в ведомости сам о. Николай Орлов: «У причта 6 десятин дол, где никогда не бывает травы. Земля причта окружена со всех сторон ковылем, отчего хлеб съедается сусликами. Невдалеке находится табун крестьянской гужевой скотины все лето, который постоянно травит хлеб. Качество церковной земли ниже средней, потому что местами покрыта солонцами. Иногда обрабатывается самими членами причта, в аренду берут неохотно и притом по низкой цене. Дохода может приносить до 100 рублей». Дома для причта на церковной усадебной земле были построены тщанием прихожан и составляли собственность церкви. Приходу же принадлежала церковноприходская школа и церковная сторожка. Просторный и крепкий дом священника стоял неподалеку от церкви. Диаконский дом нуждался в серьезном ремонте, на что о. Николай обращал внимание епархиальных властей.
Теперь же самое время рассказать о семье священника. Его супруга, Капитолина Евграфовна, родилась 15 октября 1870 года в семье потомственных священников Бельских в селе Урусовая Александровка Самарского уезда. Несколько ее братьев служили священниками в разных селах Бузулукского уезда. Сестра София Евграфовна Бельских, 47 лет от роду в 1882 году окончила курс в Самарском епархиальном женском училище. В 1902 году она была определена на должность просфорни в Логачевке и, кроме того, работала учительницей в церковно-приходской школе. Надо полагать, что и проживала София в семье родственников.
К 1913 году у Орловых было пятеро детей: дочь Антонина родилась 8 июня 1896 года, обучалась в женской гимназии г. Самара; сын Александр родился 3 августа 1897 года, обучался в Самарской духовной семинарии; сын Николай родился 9 сентября 1900 года, обучался в Самарском духовном училище; сын Петр, который родился 3 октября 1901 года, учился там же; дочь Вера родилась 3 июня 1904 года.
Потомки рода Бельских сохранили в семейных преданиях некоторые сведения об Орловых. Бузулучанка Людмила Тимофеевна Король (Бельских – девичья фамилия мамы Людмилы Тимофеевны) вспоминала в 2009 году: «Капитолина Евграфовна Орлова – старшая сестра моей бабушки. Она воспитывала всех детей от умершей Веры Бельской. Вместе с мужем Николаем Николаевичем Орловым жила в Логачевке. Это было большое село. Орловы сыграли моей бабушке Анне свадьбу. Подарили шкаф, письменный стол, буфет, кресло, все что полагалось. У Капитолины был 21 ребенок, но они все в младенчестве умирали. Остались Петр, Александр, Вера, Антонина и Николай. Мама говорила, что Николай Николаевич был очень образованным человеком. Мой дедушка – Константин Ястребов, священник из Гаршино, очень его уважал, ездил за советом».
Об отзывчивости и сострадании к ближним священнической семьи Орловых вспоминают в Логачевке до сего времени. По имеющимся воспоминаниям, батюшка был очень грамотным и эрудированным человеком, любил чтение, в его доме была собрана большая библиотека с разнообразной литературой, где основную часть, конечно, составляли книги духовного содержания. При этом он не выказывал своего превосходства перед окружающими, за что его ценили представители духовенства, торгового крестьянства и самые обыкновенные земледельцы. Его житейские советы, как правило, были точными и своевременными. Старейший житель села – Андрей Васильевич Симонов, родившийся в 1915 году, которого крестил о. Николай Орлов, сказал так: «Поп был умница, его слушались». Такая характеристика священника сохранилась в семейных преданиях большинства коренных логачевцев. Прихожанки прихода храма св. вмч. Георгия Победоносца в 2010-11 годах записали некоторые воспоминания. Привожу сведения из рассказа Зинаиды Андреевны Герасимовой (родилась 12 июля 1937 года, проживает в г. Тольятти).
Помощь от батюшки Николая
В семье Василия Федоровича Симонова в 1910 году родился сын Миша. Радость отца семейства была превеликой – кормилец будет. Но малыша постигла болезнь – оспа. Нужно было спасать дитя. У Василия Федоровича была сестра Ирина, которая часто бывала в доме батюшки Николая. Она посоветовала брату обратиться за помощью к нему. Батюшка выслушал просьбу и сказал: «За младенца помолимся, а теперь пойдите к матушке Капитолине, она знает, чем вам помочь». Матушка Капитолина дала бутылочку, наполненную жидкостью, и порекомендовала поить малыша. Так и поступили. Малыш выздоровел, а семья была благодарна батюшке за его помощь на всю жизнь. Миша вырос и стал знаменитым гармонистом на селе, участвовал в записях телепередачи «Играй, гармонь».
Про подарок
Бабушка Паша (Прасковья Андреевна Логачева) вспоминала о батюшке самыми теплыми словами. В свои девичьи годы, по просьбе священника, она перед двунадесятыми праздниками приходила в их дом помогать убирать в комнатах. Как она вспоминала: «Убираться у батюшки было радостью. Все делалось быстро и легко и со спокойной душой. В доме был полный порядок, всему свое место. Особенно я любила ухаживать за цветами. В кабинете батюшки у окна в большой кадке рос крупный фикус. Огромные листья фикуса я мыла тремя водами, и они потом блестели, как зеркало, на солнце. За работу батюшка всегда тепло благодарил и обязательно к празднику вручит подарок, да такой, который я очень желала для себя: то головной платок, то кофточку. Я так радовалась, что все это берегла, а одевала только по праздникам в церковь. Только неведомо, откуда батюшка знал мои сокровенные желания». Бабушка Паша знала и его сына Александра. Но из ее воспоминаний остался в памяти один эпизод. «Саша учился в духовной семинарии и, когда приезжал домой, много помогал батюшке в его церковной работе. Саша с самого детства был очень кротким и смиренным, а теперь в наше время таких детей нет, – пустословы, дерзостные, лгуны», – сокрушалась Прасковья Андреевна.
Помощь осужденным в тюрьмах
Каждую осень, когда крестьяне убирали в свои житницы хлеб, по христианскому обычаю селяне делились своим урожаем с заключенными. Собирать помощь для них доверяли батюшке. Снаряжали крестьяне подводу, и священник вместе с помощниками из прихожан шел по селу. Каждый хозяин выносил долю зерна – милостыню для заключенных. Все собранное зерно сразу же отправляли по тюрьмам, и батюшка всегда сопровождал милостыню крестьян до места назначения».
Из рассказа Ольги Ивановны Зыбиной, 1956 г.р., уроженки и жительницы села Логачевка: «По воспоминаниям моей бабушки Ульяны Федоровны Сапрыкиной 1911 г.р. батюшка очень много помогал бедным, особенно тем семьям, где не было кормильцев. Одной вдове, выдававшей дочь замуж, он подарил одеяло. На великие праздники крестным ходом ходили по домам с молебнами, поздравляли особо благочестивых прихожан, немощных, благодетелей. Бабушка вспоминала такие моменты, когда батюшка встречал на улице пьяного человека и увещевал его. Она считала, что это было бы действенной мерой и в нынешнее время. „Вот если бы батюшка пристыдил их, они бы опустили голову, покраснели да и прощение попросили бы“. У нас дома хранится фотография батюшки с матушкой».
Действительно, фотография Николая и Капитолины Орловых сохранилась. Взору открывается изображение двух человек, сидящих на стульях перед фотокамерой: мужчина с тонкими и интеллигентными чертами лица, доброжелательным взглядом и женщина с чувством собственного достоинства. Рядом с ними стол и книга.
Н.М. Огородников в своем исследовании приводит следующую характеристику священника Николая Орлова: «К началу описываемых событий (к 1917 году – прим. С.К.) Николай Николаевич Орлов уже более двадцати лет проживал в Логачевке и по должности сельского священника от мала до велика знал всех жителей села. Славился своей справедливостью, безотказностью и готовностью оказать помощь людям, чем снискал их уважение и признательность. За трезвость ума, рассудительность и человечность он пользовался большим влиянием на богатеев села, волостных старшин и сельских старост, для которых он был непререкаемым авторитетом».
Можно смело полагать, что жизнь священника Николая Орлова была насыщена пастырскими заботами, без учета других официальных послушаний. К 1914 году в селе Логачевка было 486 домов (хозяйств), проживало 1 719 человек мужского и 1 751 женского пола. В деревне Тарпановке (находилась в 12 верстах) было 89 домов (хозяйств), 327 душ мужского и 360 женского пола. В деревне Ивановке (Мордва), находившейся в 4-х верстах, было 33 дома (хозяйств), 126 и 127 душ соответственно. Итого, в приходе находилось 608 домов, 2 172 мужчины и 2 238 женщин, в том числе 3 дома, 6 мужчин и 10 женщин духовного сословия. Раскольников: 10 домов, 42 мужчины и 49 женщин. Следовательно, приход священника Николая Орлова составляло население одного села и двух деревень (количество населенных пунктов в приходе уменьшилось по сравнению с самым началом XX века), где проживало 4 410 человек разных возрастов. Практически все жители Логачевки, Тарпановки и Ивановки были людьми православными, поэтому храм не мог вместить и половины своих прихожан одновременно. Клир храма состоял из священника, диакона, пономаря и просфорни.
Размеренная жизнь русской деревни в Заволжской степи с непрестанным трудом ее жителей с наступлением XX века достигла своего наивысшего расцвета и упадка. Процессы эти до сих пор отражаются на ее жизни. После крестьянских выступлений в 1905-1907 гг. были решены многие вопросы, которые тревожили сельских земледельцев. Крестьяне стали выходить на отруба, развивались передовые способы земледелия с использованием новой мощной техники по обработке и переработке зерна. Сельские жители могли хозяйствовать самостоятельно, благо плодородие бузулукской земли не иссякло и к сему дню, могли работать у своих более зажиточных односельчан, либо на крупных аграрных предприятиях самарских и бузулукских купцов, недостатка которых в округе тоже не было. Год на год не приходился. Резко континентальный климат преподносил свои сюрпризы, на несколько урожайных лет могла выпасть сильнейшая засуха. Неурожаи стали характерны для Заволжья с 1870-х годов. Однако несколько неурожайных лет научили крестьян справляться с этой бедой, оставлять впрок семена, увеличивать общественную запашку.
Начало Первой мировой войны продолжило цепь трагических событий, приведших к распаду Российской империи, к тяжелейшему духовному кризису русского народа, разрушению его традиционных форм жизни, культуры, государства и экономики, серьезно уменьшило его численность. О том, как это происходило, с убедительной наглядностью это можно увидеть на примере села Логачевки. На этом фоне казнь священника Николая Орлова и его сына Александра выглядит знаковой. Из всего того, что было разрушено в XX веке, сейчас восстанавливается только Церковь, что говорит о ее неземном происхождении и о значении подвига новомучеников и исповедников Церкви Русской.
С началом революционных событий 1917 года Бузулукский уезд стал одним из региональных центров социально-общественного конфликта, переросшего в кровопролитную Гражданскую войну, продолжившегося страшным голодом 1921-22 годов и коллективизацией. Н.М. Огородников, будучи офицером КГБ, имел доступ ко многим закрытым фондам государственных и ведомственных архивов Оренбургской области. Его работа, выстроенная в основном на архивных материалах, содержит красноречивую информацию, характеризующую период братоубийственной войны в уезде. Исследователь восстановил картину произошедшего со священником Николаем Орловым и его сыном.
Летом-осенью 1918 года Логачевская волость оказалась в зоне действия 4-й армии Восточного фронта Советской республики и частей уральских казаков, воевавших против Советов. Бузулукский уезд граничил с землями Уральского казачьего войска в районе современного Курманаевского района Оренбургской области. Боевых действий в селе не происходило, но через него продвигались части противоборствующих сторон. В начале 1918 года большевики захватили власть в уезде, потеснив на политическом поле земские учреждения и эсеров. Проводником Советов в волости стал Иван Андреевич Логачев, родившийся в 1887 году в крестьянской семье. Он учился в церковно-приходской школе, работал у зажиточных односельчан, в том числе и на священника Николая Орлова. В 1915 году И.А. Логачев был мобилизован в армию, воевал с немцами в составе частей Первого Сибирского корпуса на Северо-Западном фронте. Был награжден Георгиевским крестом IV степени. В армии попал под влияние большевистской агитации и в ходе революционных событий был избран председателем полкового комитета и членом солдатского корпусного комитета.
В родное село И.А. Логачев вернулся убежденным большевиком и продолжил действия в интересах своей партии, мобилизовал вокруг себя представителей бедноты, фронтовиков и повел борьбу с «контрреволюционерами». «За что и заслужил лютую ненависть», – пишет в своей работе Н.М. Огородников.
Деятельность органов новой власти, которая порой носила разнузданный характер, вызвала озлобление во многих населенных пунктах уезда, в результате чего началось активное противодействие большевикам, развернувшееся на фоне успешного продвижения частей белочехов и казаков. Логачевские жители не были исключением. 18 человек подписали письмо к казакам с просьбой прекратить работу логачевской ячейки активистов. В 40 км от села поныне располагается казачий хутор Мирошкин, на который отправился нарочный Алексей Федорович Нагайцев с информацией о времени и месте заседания ячейки, получившей к тому же винтовки из Бузулука. Правда, в волостное правление на это заседание активисты явились безоружными, что способствовало их пленению прибывшими в село казаками, численностью до взвода. Были захвачены Иван Логачев, Петр Дергилев, Федор Ишутин, Егор Ледовских и др. Некоторым же удалось сбежать.
По звону церковного колокола на площади собрался сельский сход, на котором председательствовал бывший офицер Алексей Леонтьевич Воронов. Как указывает в своей работе Н.М. Огородников, по предложению «кулаков» и священника Н. Орлова, сход решил передать Ивана Логачева и Петра Дергилева казакам, а остальных членов группы передать на поруки родственникам.
Можно только предположить, чем сельские активисты так насолили своим односельчанам, что те постановили их отправить подальше из села. Ведь если большинство участников схода решили бы не выдавать И.А. Логачева со товарищи казакам, их бы забрали только силой. А так, мир постановил искоренить заразу, но крови не проливать. Анализ имеющихся сведений полагает сделать выводы, что все произошло в рамках традиционных крестьянских процедур. «На миру и смерть красна», но такого отношения мира, то есть схода членов крестьянской общины, большевики не заслужили. Совершенно обратную картину можно было наблюдать в Логачевке спустя несколько месяцев на той же сельской площади.
Арестованных увезли из села сначала в Мирошкино, где их подвергли избиению, а потом отправили в Уральск, в распоряжение контрразведки, и два месяца продержали в тюрьме. Очевидно посчитав, что Иван Логачев и Петр Дергилев получили достаточное наказание, некоторые жители села поддержали ходатайство родственников об освобождении провинившихся односельчан. Это же ходатайство поддержал и миролюбивый священник Николай Орлов, после чего арестованных освободили из тюрьмы в октябре 1918 года. Этого великодушия советские активисты не приняли, и, проехав по пути через Мирошкино, забрали у председателя хуторского совета список из 18 человек, которые просили арестовать членов логачевской ячейки.
Иван Логачев недолго пробыл в селе и отправился сначала в Бузулук, а потом в Самару, где вступил в ряды Красной армии и был направлен политруком в 1 Самарскую пехотную дивизию, которая в ноябре 1918 года переименована в 25 стрелковую дивизию. В истории Вооруженных сил СССР она известна как Чапаевская дивизия. В том же ноябре 1918 года полк им. Ст. Разина первой бригады этой дивизии со стороны станции Погромное вступил в Логачевку. Вместе с ним в родном селе объявился И.А. Логачев, который доложил комбригу И.С. Кутякову о летних событиях в селе. Комбриг приказал арестовать священника Николая Орлова и 18 человек, подписавшихся под уже известным письмом. Вероятно, красному командиру стало известно, что настоятель прихода до занятия села красными частями отслужил молебен с водоосвящением, в ходе которого благословил казаков на борьбу с большевиками, и просил у Всевышнего дарования победы над безбожниками.
Священника арестовали вместе с сыном Александром. В селе возникло большое возмущение. Церковный сторож ударил в колокол, и вскоре к настоятельскому дому собралось практически все село. Когда арестованных вывели из дома, сельчане пытались их отбить от красноармейцев, но безуспешно. Тогда логачевцы заполнили дорогу около дамбы казенного моста и вновь попытались освободить арестантов. Один из конных конвоиров ударил нагайкой по лицу Александра Орлова и выбил ему глаз. Сам священник, видя, что ситуация накалилась до предела и может завершиться пролитием крови, обратился с призывом к односельчанам положиться на Божью волю и освободить дорогу. В тот же день всех арестованных доставили в соседнюю Егорьевку, некогда входившую в состав Логачевского прихода (совр. село Курманаевского района Оренбургской области, входит в каноническую территорию Бузулукской епархии).
Задержанные люди содержались под арестом около двух недель, многих из них драли плетьми, добиваясь признательных показаний. По окончании следствия Орлов с сыном были приговорены к расстрелу, остальные же были отпущены по домам. По преданию, 50-летнего священника и его 19-летнего сына расстреляли за окраиной села в живописном месте, там, где сегодня возвышается берег пруда. Бог весть, что было на этом месте раньше. До сих пор рассказывают также, что после команды «Пли» красноармейцы выстрелили, а о. Николай и Александр Орловы так и продолжали стоять. Солдаты не хотели брать грех на душу, и поэтому командир достал шашку и своей рукой зарубил Орловых, которых прикопали на месте. День, в который состоялась казнь, не уточнен до сих пор.
Некоторые подробности тех событий обнаружены в православной прессе. В самарской газете «Благовест» в 2000 годы было опубликовано письмо Екатерины Сахарцевой-Эрмиш, потомка уроженцев Егорьевки. В этом письме, на основании рассказов своей матери (в 1918 году ей было 9 лет, и на момент выхода газеты она была жива) и своей сестры, помнившей от бабушки подробности казни и места мученической смерти отца и сына Орловых, она рассказала о последних днях их жизни.
После занятия Егорьевки красноармейцами они были распределены на постой по домам жителей. Один из красноармейцев сообщил, что в дровянике напротив церкви который день содержатся без хлеба и воды измученные и избитые священник с сыном. Эта весть дошла до семьи Рыжковых. Жена церковного старосты Владимира Николаевича Рыжкова Катерина в детстве осталась без родителей и семья священника Орлова не дала пропасть сироте, которая стала вхожа в их семью. Девушку позднее выдали замуж в Егорьевку за хорошего человека. Рыжковы, рискуя жизнью, решили помочь арестованным. Катерина пробралась к дровянику, но священник не стал принимать пищу и взял только воду, которой напоил страждущего сына. На следующее утро Владимир Рыжков поутру ускакал к предполагаемому месту казни – Сухоречке (так в Бузулукском уезде называют маловодные реки или старинные русла с бьющими в их ложах родниками). Притаившись на взгорке, он стал ждать.
Тем временем в селе открыли двери дровяника: «Арестованных вывели. Батюшку трудно было узнать. Темные длинные волосы стали седыми, на висках они были вырваны – сочилась кровь. Их обоих за руки привязали к телеге; тронулись, они не поспевали, падали. Солдаты, кинув их в телегу, поехали быстрее».
Перед казнью священник помолился, простил своих мучителей и вместе с сыном мужественно принял смерть. По воспоминаниям В. Рыжкова всего прозвучало три залпа, а потом командир взялся за шашку. Жители Егорьевки вышли из села и, растянувшись «холстом», то есть цепью, выдвинулись на поиски места казни. Крестьян, собравшихся у могилы, разогнали конные красноармейцы.
Сведения, приведенные автором, выглядят достаточно достоверно, однако сомнения вызывает время, обозначенное Е. Сахарцевой-Эрмиш в своем письме – сентябрь 1919 года. Поэтому время, указанное Н.М. Огородниковым – ноябрь 1918 года, выглядит предпочтительнее.
Спустя некоторое время после гибели своего мужа и сына матушка Капитолина Евграфовна сумела добиться разрешения перезахоронить их на кладбище в Логачевке. Тела извлекли из неглубокой могилы, привезли в Егорьевку, где в доме Рыжковых обмыли, обернули тканью и положили в два гроба, которые перевезли в Логачевку и погребли на сельском погосте. В скором времени Капитолина Евграфовна собрала своих детей, нехитрый скарб и уехала в неизвестном для сельчан направлении. Вот уже почти сто лет не живут Орловы в Логачевке, но могила доброго пастыря и его сына до сих пор содержится в порядке, и даже в советское время по нескольку раз в году к ней собирались люди. Этой традиции они не изменили до сих пор. На месте казни установлен крест.
Н.М. Огородников сообщал свое собственное мнение по поводу казни Орловых: «Оценивая это событие ретроспективным взглядом, трудно сейчас определить, что заставило Логачева добиться ареста священника Орлова и некоторых других односельчан – классовое ли самосознание и вражда деревенского бедняка к представителю старого мира или просто акт личной мести к Орлову, как к своему бывшему хозяину, у которого он батрачил в молодые годы. Надо думать, что оба эти обстоятельства двигали Иваном Андреевичем в равной мере и одинаково повлияли на его поступок в данной ситуации». И тут же, в подстрочной ссылке он добавил: «Так или иначе, но все участники и очевидцы описанных событий, с которыми приходилось говорить, неодобрительно отзывались о Логачеве, считая его поступок сведением счетов и неоправданной жестокостью. Говорили, что священник Орлов был одним из ходатаев об освобождении Логачева и Дергилева из уральской тюрьмы, а Логачев „отблагодарил“, добившись его ареста и расстрела».
Архивных материалов по обвинительному делу священника Николая Орлова пока не найдено. Да и немудрено их не найти, с учетом того, что документов о деятельности органов соввласти в Бузулукском уезде за 1918 осталось мало. Дело могли вести в рамках полномочий особого отдела и ревтрибунала 25-й стрелковой дивизии, но, как известно, в 1919 году штаб дивизии был разгромлен. На запросы, отправленные в Российский государственный военный архив, в котором хранятся документы Красной армии времен Гражданской войны, пока не пришло ни одного ответа.
В советской идеологии был создан миф о В.И. Чапаеве и чапаевцах – борцах «за освобождение крестьянства от гнета эксплуататоров», однако объективный взгляд на боевой путь частей, которыми командовал, безусловно, талантливый и храбрый человек, открывает многие нелицеприятные подробности поведения чапаевцев не только на казачьих, но и на крестьянских территориях. Содержание некоторых его боевых приказов открывает глаза на неприглядную внутреннюю сущность В.И. Чапаева. «Новый мир» строился, прежде всего, не только на обломках старого, а на крови и костях его многих жителей. Накануне вступления частей бригады И.С. Кутякова в с. Борское (совр. с. Борское Самарской области – С.К.), 15 октября 1918 года «сельские активисты» расправились с протоиереем Богоявленской церкви с. Борского Сергием Николаевским – священнослужителем во втором поколении. Он был зарублен сыном своих соседей на глазах у семьи. Расправа с Орловыми произошла чуть позже.
Пока не восстановлен жизненный путь Александра Николаевича Орлова. Известно время и место рождения, известно, что он учился в Самарской духовной семинарии и пострадал вместе с отцом. О роли Александра в логачевских событиях 1918 года не указывается ни в одном из источников. По своему возрасту, воспитанию и складу характера он вряд ли принимал участие в этом конфликте, но вполне мог прислуживать своему отцу, в том числе и во время молебна о даровании победы над безбожниками. Александр мог вступиться за отца во время его ареста, и поэтому, возможно, был арестован вместе с ним. К 1918 году Александр или уже закончил, или же заканчивал семинарию.
Арест Орловых вызвал противодействие со стороны крестьянского общества Логачевки. Люди пытались отбить священника с сыном, выражая свой протест. Но мнения крестьян никто не спрашивал. Жители Егорьевки искали место казни и первоначального погребения мучеников, выразив тем самым свое отношение к ним и к их гибели. Это красноречивее многих биографических фактов и личностных характеристик. Пастырский авторитет священника Николая Орлова – вот его главная вина перед богоборческой властью. 18 подписантов письма против членов ячейки активистов соввласти пришлось отпустить, так как их вина не была доказана. Оставлять же на свободе священника посчитали опасным.
Вольный или невольный виновник казни Орловых большевик И.А Логачев, ставший впоследствии работником советских учреждений в областном центре, бывал в своем селе и даже наладил общение с одной из монахинь разогнанных бузулукских женских монастырей или же «деревенской келейницей». В 1930 годах он признавался ей, что его ожидания и упования на новую власть не оправдались. «Не за то мы боролись», – вздыхал бывший политработник Чапаевской дивизии. И.А. Логачев, 1887 года рождения, член ВКП(б), начальник спецотдела Облземуправления был арестован и осужден ВК ВС СССР 02.02.1938 г. Позже расстрелян. Известно, что арестованные по политическим статьям граждане подвергались в Чкаловском управлении НКВД избиениям и истязаниям. 28 мая 1938 года был расстрелян бывший Чапаевский комбриг И.С. Кутяков. О В.И. Чапаеве и людях из его окружения сложено бесчисленное количество анекдотов, зачастую непристойных. Так народное сознание поступило с памятью лжегероев.
Судьбу оставшихся в живых членов семьи Орловых частично удалось проследить с помощью воспоминаний Л.Т. Король. Когда красноармейцы схватили священника Николая Орлова и Александра Николаевича, Петру Николаевичу тоже грозила опасность. Капитолина Евграфовна увела сына к крестьянам, а после отправила к родственникам в Бузулук, сказав при этом: «Любыми путями спрячьте, иначе его тоже постигнет смертельная участь». Антонина – старшая дочь Николая Николаевича и Капитолины Евграфовны была очень красивой девушкой и училась в Саратовской гимназии, после окончания которой она вышла замуж за хорошего ученого человека. Ее муж одно время был министром финансов в Советской Украине. Поэтому Орловы перебрались в Харьков. В 1930-е годы мужа Антонины расстреляли, арестовали и ее саму, а позже сослали на 25 лет. Дальнейшая ее судьба неизвестна.
Петр Николаевич одно время скрывался в Средней Азии. Капитолина Евграфовна и Вера воспитывали маленького сына Антонины. Когда началась Великая Отечественная война, Орловы все также жили на Украине. Во время войны Капитолину Евграфовну парализовало. Вера Николаевна рассказывала, как им тяжело пришлось во время оккупации. Маму она не могла вывезти из города, а в самом Харькове ни воды, ни электричества, ни еды. Веру немцы мобилизовали на рытье окопов. Потом она делилась с Людмилой Тимофеевной своими переживаниями: «Я с ума схожу, что там с мамой, она же лежит совершенно одна. И мне какая-то женщина говорит, если у тебя какое-нибудь золото есть, ты к солдату подойди и скажи. Он его заберет, а тебя отпустит. Я и подходить боюсь, и мать мне жалко. Набралась смелости и подошла к солдату, на том и порешили». Вера жила в коммуналке, а у Петра был дом. Петр и Вера после войны приезжали в Бузулук и один раз, не раскрывая себя, отправились в Логачевку. Там еще оставались люди, которые помнили священника. Увидев Петра, люди к нему подошли и говорят: «Да ты вылитый наш батюшка!» Петр был на войне, служил. По рассказам Л.Т. Король, были они людьми добрыми и порядочными.
Людмила Тимофеевна рассказывала, как она со своей семьей ездила в Харьков: «Мы один раз как-то жили у Веры Николаевны, она говорит: „Завтра мы будем собираться, те, кто жил во время войны в оккупации и уцелел. Вы меня извините, мы всегда собираемся только свои“. Один раз поделилась: „Вот смотрите, рядом с нами коммунальная квартира и там живет женщина, с которой никто не здоровается и не разговаривает. Она в войну взяла ребенка еврейского и золото. Золото оставила, а ребенка выбросила… Евреев гнали на смерть по улице. Не говорили, что будут расстреливать, но они-то знали. Мы стоим, идут в основном старики и женщины. Кто ребенка держит, кто чего. Так они бросали детей в толпу русских женщин, привязывали к нему мешочек с золотом, чтоб только спасти ребенка. Кто спасал, кто не спасал“». Вот такие испытания выпали на долю священнической семьи Орловых. К сожалению, вот уже много лет всякая связь с ними утеряна, но жители Логачевки не теряют надежды найти потомков своего батюшки.
Глубокое уважение к священнику Николаю Николаевичу Орлову, его семье, сыну Александру до сих пор сохранилось в селе. Как говорят сами местные жители – происходит это в память о его честных, добрых делах, которые он со всей любовью и искренностью совершал для своей паствы. Никого не осталось в живых из современников священника, но его помнят и чтут люди, которые слышали о нем со слов родителей, дедушек и бабушек. Многие молятся у могилы мучеников за веру и испрашивают их святых молитв. На Пасхальные дни, дни Святой Троицы на их могиле всегда проходят литии, и даже во время гонений на Церковь селяне (за неимением церкви) всегда проводили у дорогой им могилы праздничные службы, невзирая ни на какие запреты властей. Эта традиция жива в селе до сих пор. О народном почитании священника Николая и его сына Александра Орловых свидетельствуют крестные ходы и молитвенные стояния на кладбище у погребения, которые проходят на протяжении нескольких десятилетий, в том числе и во время хрущевских гонений на Церковь. Это почитание способствовало строительству новой кирпичной церкви святого великомученика Георгия Победоносца. Установленное таким образом место погребения позволит при соответствующем благословении священноначалия провести изыскание, исследование останков для проведения судебно-медицинской экспертизы и освидетельствования.
Построенная в дореволюционное время церковь была закрыта в 1930-х годах, после Великой Отечественной войны на здании были разрушены купол и колокольня. За тем, как это происходило, будучи мальчишкой, наблюдал В.П. Огородников: «Случилось это незадолго перед взрывом атомной бомбы на Тоцком полигоне, либо вскоре после этого. Хорошо помню, что в храме было зернохранилище, там же хранился жмых, за которым мы туда частенько лазили. Купол и колокольню „отрывали“ от сруба большого и красивого здания домкратами, а потом трактора сдергивали обвязанные тросами конструкции на землю. Оставшиеся от храмового имущества вещи сельчане разобрали по домам. Жители села в большей своей части были против кощунственного разрушения».
Предание о трагической судьбе некоторых людей, принявших активное участие в снятии куполов, бузулукская журналистка Лариса Макарова записала со слов своей мамы, Валентины Владимировны Курдюковой, в девичестве Огородниковой, уроженки с. Логачевка. Вот этот рассказ: «В то время в бывшем храме разместилось колхозное зернохранилище. Сын жительницы села (предположительно Марии Лепеховой) приехал в свое время в родное село, чтобы помочь землякам поднимать новое колхозное хозяйство. Вид стоящей посреди села церкви – с куполами, расписанной с любовью и благоговением, – как-то не вписывался в представление о новой пролетарской архитектуре. Поэтому руководством в районе и было принято решение купола убрать – как всякое напоминание о бывшем некогда храме. Узнав об этом решении, мать председателя – женщина глубоко верующая, но скрывающая сей факт от сына, долго переживала. А когда начали стаскивать купола на землю, обвивая веревками, выдалбливая ломами из креплений (на что понадобилось рабочим несколько дней), увидела тревожный сон.
– Не рушил бы ты храм, сынок, слетят ваши головы с плеч, как купола с церкви…
Махнув рукой на предупреждения набожной старухи, председатель продолжал свое дело. Купола тогда сняли, заделав крышу досками и придав зернохранилищу вполне пролетарский вид. А через месяц случилась в селе трагедия. Несколько человек, принимавших участие в разрушении храма, погибли под землей.… Вот как это было. В одном из пустых сельских колодцев в холоде хранили тогда колхозную сметану и молоко. Решив в один из дней забрать сохраненное колхозное имущество, к колодцу направилась делегация. Вначале залез в колодец рядовой колхозник – и пропал. Не дождавшись ответа, заведующий фермой последовал за ним, но также пропал в глубине подземелья. Туда же один за другим впоследствии спустились и другие руководители колхозного хозяйства – и пропали. Как выяснилось позже, в колодце скопился газ, который и стал причиной гибели колхозных руководителей. Погибли все – как и предупреждал сон. А заброшенный колодец с тех пор засыпали землей и стали обходить стороной это место…»
По воспоминаниям местных жителей, окончательно храм разобрали в 1960-х годах и перенесли на новое место, недалеко от кладбища. В здании устроили коровник. Правда, лет 20 в нем не ведут никакой хозяйственной деятельности. На стенах еще видны росписи с ликами святых и евангельскими сюжетами, а на полу лежит высохший навоз. В возведенный в селе новый кирпичный храм как святыню перенесли выпиленную из бревен старой церкви роспись лика Христа (Спас Нерукотворный). Дом священника сохранился.
Колычев С.В. Жизнеописание священника Николая Орлова и его сына Александра (село Логачевка Тоцкого района Оренбургской области Бузулукской епархии Оренбургской митрополии) // Мученики и исповедники Оренбургской епархии. – Саракташ, 2015. Кн. 5. С. 133-153.
