Родился 9 мая 1854 г. в семье псаломщика.
Образование получил в сельской школе. Был женат, но вскоре овдовел. В 1874 г. Димитрий был посвящен в стихарь и определен пономарем к Оренбургскому кафедральному собору Казанской иконы Божией Матери. В 1875 г. он был назначен псаломщиком в с. Александровка Оренбургского уезда Оренбургской губ. 19 декабря 1876 г. был рукоположен в сан диакона. В последующие годы о. Димитрий служил в нескольких приходах Оренбургской епархии (на территории Оренбургского уезда): хутор Семено-Петровский (с 1894 г.), с. Ново-Михайловка (с 1896 г.), с. Зобово (с 1908 г.). Последним местом его служения было с. Ново-Дмитриевка Оренбургского уезда Оренбургской губ., куда о. Димитрий был назначен 12 марта 1913 г. диаконом на штатное место псаломщика.
1918 г. оказался роковым для о. Димитрия. Гражданская война, смерчем катившаяся по Оренбурскому краю, была в самом разгаре. В июле 1918 г. красногвардейцы были вытесняемы казачьими полками атамана Дутова с территории губернии. Немного успокоившись от военных действий, народ стал оценивать происходившее. С середины июля 1918 г. стали распространяться известия о зверствах, творившихся большевиками. В частности, об о. Димитрии и его ужасающей по своей дикости насильственной смерти, сообщал Оренбургский церковно-общественный вестник – в 1917-1918 гг. официальное издание Оренбургской епархии. Статья так и называлась – «Люди-звери»:
«Нам сообщают еще об одном ужасном случае зверства, совершенного большевистскими наемниками над ни в чем неповинным сельским диаконом о. Димитрием Вознесенским.
Покойный о. диакон ехал к себе домой в Ново-Дмитриевку (Гусиху). Дорогой ему повстречалось несколько вооруженных людей, которые спросили его, не видел ли он красногвардейцев, с которыми, по их словам, они намерены расправиться. О. диакон ответил, что красногвардейцев он не видал; приняв же встретившихся за казаков, он произнес по адресу Красной гвардии несколько нелестных эпитетов. Красногвардейцам, по-видимому, того только и нужно было. Они заставили о. диакона ехать с собой в имение Пашковых. Здесь они, под угрозой расстрела, заставляли свою жертву есть скоромные щи (был Петров пост) и плясать. Напрасно покойный умолял их не глумиться над ним, стариком; "охранители и защитники свободы" были неумолимы... Вдоволь натешившись над беззащитным старцем, мучители облили ему голову керосином и зажгли... Какие ужасные мучения перенес несчастный страдалец можно судить по тому, что у него от огня лопнули глаза... Свои истязания люди-звери закончили убийством; они пристрелили свою жертву. Само собою понятно, что это чудовищное преступление осталось без расследования, и гнусные убийцы продолжают где-нибудь "охранять завоевания революции"...».
